стратегии

Думается что основное усилие направлено на выяснение отношения сознания и тела. Точнее как они, будучи в восприятии как бы рядоположенными составляют нечто единое.

введение

“…мировоззрение это должно измениться, не может не измениться, если человечество хочет выжить. … здание нового мировоззрения еще предстоит строить”.

“…всякий объект сохраняет свои структурные и функциональные свойства лишь при определенных значениях параметров внешней среды”.

Что такое экомайнд? Социальня доктрина, учение, религия, система ценностей? Скорее всего это состояние сознания производное от определенных ответов на все вышеперечисленные моменты.
Всякое сознание сопряжено со средой в которой оно разворачивает, реализует (делает реальным) себя. Эта среда не есть природная среда, а есть пространство культуры, в которой природная среда присутствует в “снятом виде”. Но, тем самым, естественная среда подчинена, детерминирована архитектоникой пространства культуры.
( в конце XIX в. этот термин попал в большую науку благодаря немецкому биологу Э.Геккелю, издавшему в 1886 г. труд “Всеобщая морфология организмов”. В этом труде экологией названа наука об отношениях организмов к окружающей среде. Причем окружающую среду Геккель понимал как совокупность всех условий существования организма. Вне окружающей среды, считал он, организм существовать не может.)

Далее следует уяснить, что сама культура определена базовыми, то есть основными, доминирующими ценностями данного времени и места. И тут мы имеем реальную проблему, состоящую в том, что эти ценности нам прививают без нашего на то ведома. С нашей точки зрения вопрос манипуляции сводится именно к навязыванию человеку определенной системы ценностей. В случае удачного внедрения, человек поступает как бы согласно своим собственным желаниям, не замечая того, что то, чего он желает, было определено другими, заинтересованными в этом людьми и организациями. Например советскому человеку внедрялись в сознание такие ценности как джинсы и кока кола. Не смотря на видимую мизерность этих вещей, эти ценности в дальнейшем развились в буржуазную, потребительскую идеологию, которая позволила достаточно просто демотировать одну из мощнейших империй того времени.
Под экологией мы понимаем учение о единстве и целостности среды и человека. Состояние природной среды в которой разворачивается пространство культуры, есть ни что иное как состояние сознания человека. Разорванное, шизоидное сознание, лишенное смысла и цели сознание, реализует себя в пространстве природы и культуры, превращая природу в нечто столь же бессмысленное и бесцельное как и оно само. Говоря более строго, такое разделение на природу и человека не корректно, потому как природа, есть природой самого человека. С этой точки зрения мы видим, что борьба “традиционных” зеленых с проявлениями вандализма в отношении природы и не могла принести ничего иного, кроме того что принесла. То есть практически ничего. Нынешний экологический кризис - это кризис цивилизации, основанной на приоритете материального потребления и отсутствии целостного мировоззрения, интегрирующего природу и человека в единый организм. Отождествление себя со своей собственностью, выведение своего достоинства и смысла из того, что я имею и вытекающая отсюда власть над неимущими, необходимо должны привести к истощению и разрушению человека, всех его, природного и культурного, тел. Дело тут не в самих материальных ценностях, а в том что их рассматривают и переживают как нечто смыслообразующее, как некую высшую, сакральную ценность. “Собственность священна”. Смысл человека вынесен вне его самого, это то, что определено как отчуждение. Человек отчужден от себя самого, его существо помещено в собственность, а он сам пустой и ненужный ни себе, ни своим ближним, ни природе, которая тоже становится чужой ему, до того момента, пока он ее не приобретет в собственность. А то, что не мое, то просто некий безразличный фон, некая индифферентная среда, состояния которой меня не касаются. Такое понимание приводит нас к мысли, что восстановление природной составляющей возможно только через возвращение человека “к себе” и ныне это возвращение мы можем видеть во все возрастающем культе молодого и здорового тела. И поскольку состояние тела в большой мере зависит от качества среды, то общественное сознание пытается как-то решать возникающие в этой области проблемы. Конечно это только тенденция, но тенденция положительная. В нынешних попытках вернуть сознание к пантеизму, в частности в варианте так называемой глубинной экологии, не смотря на то, что природа видится как пронизанная высшим разумом и разворачивается как личная жизнь субъекта Земля, ( или Гея ) остается и даже усиливается противопоставление этого бытия существованию человека. По видимому, вычленение человека из природы, через возникновение рефлексивного акта, создающего ощущение “Я” создает отношение контрадикторности к тому, что не является “Я”. Практически вся европейская история развивалась как утверждение “Я” над “не - Я” и человек настырно размышлял над тем как победить, подчинить себе это “не - Я”, или как иногда говорили “внешнюю природу”. Но подчиняя себе эту внешнюю природу человек лишил её основного её качества - жизни, потому что ему нужна не природа как таковая а энергия и материал, которые он получает при ее деструкции, или попросту убийстве. Сегодня деструкция биосферы зашла на столько далеко, что начинает разрушаться и геосфера, потому как никакой непроходимой границы между этими сферами не существует, и все они просто некие, произвольно выделенные нами уровни сложности, в тотальности единого организма планеты. Обобщая мы делаем следующее утверждение. Спасение планеты и той формы жизни, которая делает возможным существование и главное, развитие человека состоит в том, что мы должны поменять свое отношение к самим себе. Для того что бы выжить необходимо отказаться от так называемого буржуазного индивидуализма, от культивирования либералистски самовлюбленного эгоиста в пользу существа универсального, несущего в себе ответственность перед тем миром, который и есть его единственный дом и его реальное, настоящее “Я”, а не тот немощный симулякр, который сегодня болезненно мечется в поисках собственной укорененности в бытие. Хотя, в действительности, он просто бежит от скуки и депрессии, поскольку ему не понятна та тоска и беспокойство, которые денно и нощно терзают его сознание, пытаясь заглушить их не менее болезненными, или, точнее, больными желаниями и стремлениями.
Проблема усугубляется тем, что существуют достаточно могущественные силы, заинтересованные в том что бы человек оставался в состоянии легкой прострации, потому что в таком состоянии он легко может быть подчинен тем целям, которые преследуют эти силы в отношении большинства человечества.
Мы не будем ничего мистифицировать или искать некий “всемирный заговор”. От нас требуются всего два, достаточно простые действа - что бы мы непрестанно что-то покупали, и, когда приходит время, избирали себе власть, то есть голосовали. Это два рога священной коровы демократии, за любое посягательство на которую, натовские бомбардировщики очень быстро восстановят “статус кво”. Разумеется, сами по себе эти действия, шопинг и голосование, очень даже приятные и вовсе не губительные действа, если не считать той малости, что они требуют от нас непрестанного добывания средств, что и вынуждает нас продавать себя на рынке труда, как самый заурядный товар. То есть, человек непрестанно всю жизнь трудится, что бы присвоить себе это самое “не Я”, с которым, за неимением лучшего, он себя отождествляет.
Экология сознания - это попытка повернуть человека “к себе”, где под “собой”, как мы выше отметили, мы понимаем некую органическую целостность культуры и природы. Личной культуры и личной природы в первую очередь. Будем под личной культурой понимать содержание моего сознания, а под личной природой мое собственное живое тело. И далее мы попытаемся понять, что это значит - “мое” сознание и “мое” тело. Что тут кому принадлежит. Но это в другом месте. А в данном тексте важно, как было показано выше, отметить, что как содержание сознания, так и качества тела, все это формируется заинтересованными силами. Естественно, с целью вынудить меня покупать то, что продается и выбирать то, что выбирается. Все до банального просто. В этой истории нет только меня, и это не смотря на все крики о свободе личности, которая сведена к той же необходимости покупать и избирать, с надеждой на “лучшие времена”, которые большинство встречает уже в доме для престарелых. Таким образом, моя жизнь имеет туже траекторию, что и любая другая вещь нашего чудного мира. А то что может и должно отличать меня, как существа сознающего свою разумность и смертность, от всего иного, именно способность творить, у меня, как покупателя и избирателя, полностью отсутствует. Речь тут не о искусстве и около, речь о способности и необходимости творить себя. Тут можно вспомнить Сартра, с его утверждением, что человек есть только проект, в отличии от всего остального, которое уже свершилось, и тем самым есть просто нечто мертвое.
И так. Экология сознания - это попытка построить свой дом и быть у себя дома, через творение себя, раскрывая те скрытые потенции и измерения, которые прозревались теми, кто шел к себе, и которых мир, не смотря на все свои старания, так и не поймал. И только такое, понимающее свою универсальность существо, может формировать, столь же живую среду, как свое собственное универсальное тело. Если же человечество не сумеет отойти от своей страсти к вещам и воли к власти, то оно обрекает себя на вымирание или немощное прозябание на уровне чистой борьбы за выживание, как это неоднократно и талантливо было показано в голивудских фильмах о нашем “светлом будущем”.

пардигма

Упрощенные парадигмы и карты необходимы для человеческого мышления и
деятельности. С одной стороны, мы можем ясно формулировать теории или модели и
сознательно применять их как ориентиры нашего поведения. С другой стороны, мы
можем отрицать необходимость подобных ориентиров и делать вид, что мы действуем
в рамках каких-то “объективных” факторов, разбираясь каждый [c.28] раз “по
существу”. Однако если примем такую позицию, мы будем обманывать себя.

как все просто

Отказавшись от классовой борьбы, Гитлер, национализируя уже имеющиеся предприятия, не отбирал их у капиталистов. Он просто поставил капиталистов в жесткие рамки единого государственного хозяйственного плана и под жесткий контроль за прибылью. При нем капиталисты не могли перевести и спрятать деньги за границей, чрезмерно расходовать прибыль на создание себе излишней роскоши – они обязаны были свою прибыль вкладывать в развитие производства на благо Германии, и поэтому предприятия вполне можно было считать национализированными.

политика

Контроль над прессой – это контроль над обществом, поскольку подавляющей бездумной части любого общества (толпе) можно внушить что угодно: можно победу выдать за поражение, агрессора за жертву, войну за нефть – за войну ради свободы. Контролировать саму прессу достаточно просто – деньгами. За деньги «свободный журналист» будет вещать то, что прикажут с самым «честным» и «независимым» видом. Более того, если он деньги получает в иностранной валюте или хранит их в другой стране, ему и приказывать не надо – он автоматически будет вести пропагандистскую войну против «своей» страны в пользу того государства, от которого зависит сохранность его денег. Как-то обозреватель ОРТ Леонтьев простодушно упрекнул коллег, необдуманно радовавшихся какому-то поражению США: дескать, чему вы радуетесь, если доллар упадет, пропадут все ваши накопления. Сегодня нет необходимости иметь журналистами только евреев. Тот же православный Доренко защитит США лучше американских евреев – ведь у него там поместье, деньги, там его будущая родина. А в России все эти познеры, киселевы, сванидзе находятся в командировке – выполняют боевое задание. Причем для США они все вместе стоят дешевле одного стратегического бомбардировщика, а разрушают и обессиливают Россию эффективнее всех ВВС США – и абсолютно искренне.

восприятие

ДУХ.

Развитие духа состоит в том, что он существует: 1. В форме отношения к самому себе; что в его пределах идеальная тотальность идеи, т.е. то что составляет его понятие, становится таковой для него, и его бытие состоит в том, чтобы быть у себя, т.е. быть свободным, - это субъективный дух.

Дух существенно есть только то, что он знает о самом себе.

2. В форме реальности, как подлежащий порождению духом и порожденный им мир, в котором свобода имеет место как наличная необходимость, - это объективный дух.

До тех пор, пока дух находится в отношении к самому себе как некоему другому, он является только субъективным духом, - духом, берущим свое начало из природы, и первоначально только природным духом.

Но вся деятельность субъективного духа сводится к тому, чтобы постигнуть себя в себе самом, раскрыть себя как идеальность своей непосредственной реальности.

дух для себя, или опосредованный, понятый еще как тождественная рефлексия в себе и по отношению к другому; дух в отношении, или обособлении; сознание - предмет феноменологии духа.

В душе пробуждается сознание; сознание полагает себя как разум, который непосредственно пробудился, как себя знающий разум, освобождающий себя посредством своей деятельности до степени объективности, до сознания своего понятия.

явления. “Я” есть бесконечное отношение духа к себе, но как субъективное, как достоверность самого себя; непосредственное тождество природной души поднято до этого чисто идеального тождества ее с собой;

Чистая абстрактная свобода духа для себя отпускает из себя свою определенность, природную жизнь души, которая также свободна, как самостоятельный объект; об этом-то объекте, как для него внешнем, “я” и получает прежде всего знание и, таким образом, является сознанием.

- все это относится собственно к созерцанию. Объект здесь следует брать прежде всего только по тому отношению, которое он имеет к сознанию, а именно как нечто для него внешнее, но отнюдь еще не как нечто внешнее в нем самом или как то, что должно быть определено как вне-себя-бытие.

Первая из трех ступеней развития феноменологического духа - именно сознание - сама содержит в себе три ступени: 1. чувственного, 2. воспринимающего и 3. рассудочного сознания. В этой последовательности раскрывается некоторое логическое движение вперед. 1) Первоначально объект есть совершенно непосредственный, сущий объект, - таковым он является для чувственного сознания. Но эта непосредственность не содержит в себе никакой истины; от нее следует перейти дальше к существенному бытию объекта.
2) Если сущность вещей становится предметом сознания, то это уже более нечувственное, но воспринимающее сознание. На этой стадии единичные вещи ставятся в отношение ко всеобщему, - но именно только ставятся в отношение; здесь поэтому не осуществляется еще никакого истинного единства единичного и всеобщего, но лишь смешение обеих этих сторон. В этом заключается противоречие, которое ведет дальше к третьей ступени сознания,
3) к рассудочному сознанию, где оно и находит свое разрешение, поскольку здесь предмет низводится или возвышается до явления некоторого для себя сущего внутреннего. Такое явление есть живое существо. С момента рассмотрения этого живого и загорается самосознание; ибо в живом существе объект превращается в нечто субъективное, - сознание открывает тут само себя как существенное предмета, рефлектирует из предмета в самое себя, становится предметным для самого себя.

То есть, речь идет о процессе восприятия. В начале сознание выделяет нечто как единичный объект, “нечто”, - далее оно различает что это нечто есть, скажем корова, помня все определения и качества коровы, то есть сущность этого “нечто” становится объектом сознания. Далее это сознание осознает себя как воспринимающее, и находит объект как нечто свое внутреннее. Гегель говорит - сознание открывает тут само себя (в акте восприятия сущности воспринимаемого нечто),
далее оно рефлектирует из предмета в самое себя. Типа - это корова и я знаю что это корова, и отсюда - я есть знающее, сознание ?

Множественное единичное чувственности становится поэтому чем-то широким - многообразием отношений, рефлективных определений и всеобщностей.
Данные чувств (белое, сладкое, сыпучее) рефлектируют обратно в объект и сознание определяет эту совокупность данных как сахар. Но сахар есть сахар только “в многообразии отношениий, рефлективных определений и всеобщностей”. То есть в отношении ко всему остальному миру и каждому предмету в отдельности.

Ближайшей истиной непосредственно-единичного является, следовательно, его отнесенность к другому. Определения этого отношения к другому составляют то, что называется определениями рефлексии, а сознание, постигающее эти определения, есть восприятие.

чисто чувственное сознание только предъявляет нам вещи, то есть показывает их нам лишь в их непосредственности, восприятие, напротив, постигает связь вещей - делает очевидным то, что если данные обстоятельства имеются налицо, то вот что отсюда следует, и, таким образом, начинает раскрывать перед нами вещи как истинные так и не очень.

стратегия

Власть может побояться пойти на широкий конфликт со старой олигархией и по другим причинам. Возьмем, например, географический аспект. Где находятся сейчас все те природные богатства, которые являются источником нефтяной и другой ренты? В своей основной части они находятся в Сибири. И почти все это, кроме газа, находится под контролем старых олигархов. Создается объективная основа для регионального сепаратизма, который четко проглядывается в сценариях ЦРУ относительно раздробления России, в том числе отделения от нее Сибири. Это проскальзывает и в сценариях Бжезинского и будет несомненно поддержано Америкой. Ей это чрезвычайно выгодно. Подумать только — независимая Сибирь, контролируемая олигархами, поставляющая нефть и сырье напрямик, минуя Москву, западному миру! Плюс расколотая и всячески ослабленная Россия — это же мечта для правящих кругов Америки.
Наши олигархи уже сейчас опираются на Запад, они уже сейчас готовы продать западным корпорациям свои компании. В этом случае создастся такая интеграция наших олигархов с западными, с какой Владимиру Путину будет нелегко справиться. Это будет более грозная сила, чем наши олигархи, которых он поодиночке успешно «размазывает по стенке», как это видно на примере Ходорковского.
Но создавая собственную финансово-промышленную группу под своим контролем, Кремль решающим образом ослабляет потенциальную мощь «старой» олигархии, отбирает у нее частично и сибирские владения. Как стратегический замысел это мастерский ход далекого прицела.

капитализм сегодня

Рынок очень узок потому, что доля оплаты труда в национальном продукте, которая в любой западной стране составляет основу платежеспособного спроса населения, очень невелика. Она составляет всего около 40 процентов валового внутреннего продукта (ВВП), а если вычесть отчисления предпринимателей на социальное страхование, то только около 30 процентов. В США же эта доля составляет 59—60 процентов, то есть почти в два раза больше (наши расчеты по данным национальных счетов США).
Поэтому американский капитализм сегодня работает на 90 процентов населения, а не на 15 процентов, как у нас. Тут никакого особого злодейства нет. Узость рынка ведет к тому, что объемы продаж сравнительно невелики, а следовательно, для получения достойной прибыли надо, чтобы доля прибыли в цене была больше, чем это диктуется законами конкуренции. В США промышленность работает при средней доле прибыли в цене всего в 10 процентов, а у нас эта доля в промышленности в среднем составляет 20 и более процентов, то есть вдвое выше. Нашим капиталистам при 10-процентной доле прибыли в цене работать не интересно, а американские при этом процветают. Помогают намного большие объемы продукции, определяемые широтой внутреннего рынка.
Чтобы выйти из этого заколдованного круга, надо расширить рынок, а чтобы расширить рынок, надо существенно повысить долю заработной платы в ВВП. Но поскольку повышение заработной платы идет за счет доли прибыли, то этого делать капиталистический класс не желает. А сохранение высокой доли прибыли автоматически воспроизводит узость внутреннего рынка.
Второй заколдованный круг — это сложившаяся отраслевая структура экономики, перекос в сторону сырьевых отраслей, чрезмерная зависимость от экспорта нефти, газа, цветных и черных металлов. Почему? Отчасти потому, что таково советское наследие, отчасти же — из-за резкого сокращения спроса на металлы и топливо на внутреннем рынке. Но главным образом такая структура определяется тем, что российский капитал идет практически только в эти отрасли, но почти не идет в отрасли внутреннего рынка. Не идет в машиностроение, в отрасли высоких технологий. И ясно почему: потому что рентабельность в экспортных отраслях значительно — вдвое-втрое — выше среднего уровня по промышленности в целом.
Например, в 2003 году у «ЮКОСа» рентабельность по продукции была 36 процентов, согласно официального отчета компании, а с учетом скрытой прибыли — значительно выше. Сравним эти цифры с рентабельностью ведущих западных нефтяных компаний: «Exxon Mobil», «Shevron Texaco», «Royal Dutch/Shell» и «British Petroleum». У них прибыль составляла всего 10 процентов от оборота, то есть в три с половиной раза меньше, чем у «ЮКОСа».
Мой тезис таков, что из этих двух тупиков рыночный механизм сам по себе вывести экономику не сможет, по крайней мере в короткой и даже среднесрочной перспективе. Правда, некоторые авторы полагают, что наш капитализм в итоге как-то приспособится. Но в конечном счете, как говорил Джон Мейнард Кейнс, знаменитый британский экономист, все мы помрем. Так что придется очень долго ждать, и скорее всего страна наша так и застрянет в позиции отсталого захолустья мировой капиталистической системы.
Поэтому согласно той же западной теории, если рынок не может исправить структурный перекос, то задача государства заключается в том, чтобы выправлять несовершенства рынка.
Государство может для этого сделать многое. Что касается отраслевого перекоса, то оно должно, прежде всего, принимать меры для выравнивания отраслевой нормы прибыли. Это делается путем повышения налогов в одних отраслях и их понижения — в других.
Почему западные нефтяные компании довольствуются 10-процентной долей прибыли, да из нее еще платят 40 и больше процентов налогов, а наши компании поднимают крик, когда у них хотят изъять излишек в 36 процентов, с которого они платят 20, 10 и меньше процентов налогов? В Америке и Западной Европе не коммунисты же стоят у власти, но сложившиеся там условия для олигархов достаточно жесткие.
Многие западные коллеги удивляются, узнав, например, что с дивидендов наши богатые люди платят всего 4 процента. Рядовой труженик с зарплаты платит 13 процентов подоходного налога, а Роман Абрамович со своего дивидендного миллиарда — только 4. Такого рая для миллиардеров нет, наверно, ни в одной развитой стране. В Америке Абрамовичу пришлось бы заплатить не меньше 40—50 процентов. Это у нас делается при том, что государство постоянно жалуется на нехватку средств на самые элементарные нужды…
это был первый шаг к той революции, которая произошла в американском капитализме. Сначала он создал массовое производство, а затем, столкнувшись с узким спросом и самым глубоким в своей истории кризисом 1930-х годов, вынужден был пойти на создание общества массового потребления. Это сделали не сами капиталисты, а «новый курс» Франклина Рузвельта, продолженный президентом Гарри Трумэном, — то есть государство при поддержке профсоюзов и наиболее дальновидной части капиталистического класса. Это позволило ускорить рост экономики США, двинуть вперед технический прогресс и существенно повысить уровень жизни населения.
Это не значит, что надо закрывать глаза на негативные стороны американского капитализма. На этот счет мною написано достаточно много книг. Но положительный американский опыт нашему капитализму несомненно следует учитывать, если мы хотим двигаться вперед.
Итак, Рузвельт это сделал. А наши власти готовы ли пойти по этому пути? Пока этого не видно. Складывается впечатление, что неолиберальный курс, который проводится, — это курс, который устраивает олигархический капитализм. Например, недавно понижен единый социальный налог (ЕСН). Казалось бы, хорошая мера, которая простимулирует капиталовложения, поможет вывести из тени заработную плату. Но где гарантии, что сэкономленные предпринимателями средства пойдут на модернизацию производства и повышение зарплаты? Таких гарантий нет.

капитализм

Типичен пример алюминиевой индустрии, где поначалу братья Черные захватывали отдельные заводы, а уже потом они были объединены в две крупные корпорации «РУСАЛ» и «СУАЛ» Олегом Дерипаской и Виктором Вексельбергом, которые в процессе этих перипетий стали миллиардерами.
В отличие от этого в нефтяной и никелевой индустрии концерны создавались указами президента Ельцина и только потом продавались на аукционах Ходорковскому, Березовскому с Абрамовичем, Фридману с Вексельбергом и Блаватником, Потанину с Прохоровым. Несколько по иному, но все же централизованно создавались «ЛУКОЙЛ» и «СУРГУТНЕФТЕГАЗ». Но так или иначе, буквально за считанные годы российская промышленность стала сферой доминирования крупных концернов — олигополий.
Итак, наш капитализм — в отличие от капитализма в других развитых странах — стадии свободной конкуренции не проходил и сразу сложился как преимущественно капитализм немногих крупных концернов в каждой из ключевых отраслей промышленности, тогда как малый и средний бизнес занимают непропорционально малое место. В марксистских терминах это монополистический капитализм, а в терминах западной науки — капитализм олигополий, или олигархический капитализм.
Это строй, при котором на каждом крупном рынке, в каждой ведущей отрасли господствуют несколько крупных компаний, которые контролируют рынок, практически делят его между собой, господствуют над ценообразованием.
Это значит, прежде всего, что цены у нас не равновесные, не конкурентные, а высокие, намного выше конкурентных. И повышаются они всякий раз, когда для этого есть предлог, а не только потому, что действительно увеличился спрос или возросли издержки. Например, то, что сейчас делается с ценами на бензин внутри страны, — типичный результат сложившейся олигополии в области добычи, переработки и продажи нефти. В других отраслях сложилась приблизительно такая же ситуация.
Короче говоря, олигополистическая структура экономики служит постоянно действующим, а в настоящее время и главным фактором хронической инфляции и, следовательно, также фактором торможения экономического роста, так как неоправданный рост цен заведомо сужает внутренний рынок.
Далее. Согласно западной экономической теории, олигополия — это не тот строй, который обеспечивает наиболее эффективные, оптимальные экономические решения. В последнем аналитическом докладе Всемирного банка о нашей экономике («От экономики переходного периода к экономике развития», апрель 2004 года) так и говорится: крупные российские концерны менее эффективны, даже если их сравнивать с нашими же предприятиями средней величины.

саша

Ну вот интересный вопрос о предположительности и вере.