Возникают такие государственные громады, на сооружение каких раньше потребовались бы века. Каждое хищно по своей природе, каждое стремится навязать человечеству именно свою власть. Их военная и техническая мощь становится головокружительной. Они уже столько раз ввергали мир в пучину войн и тираний, – где гарантии, что они не ввергнут его еще и еще? И наконец сильнейший победит во всемирном масштабе, хотя бы это стоило превращения трети планеты в лунный ландшафт. Тогда цикл закончится, чтобы уступить место наибольшему из зол: единой диктатуре над уцелевшими двумя третями мира – сперва, быть может, олигархической, а затем, как это обычно случается на втором этапе диктатур, – единоличной. Это и есть угроза, самая страшная из всех, нависавших над человечеством: угроза всечеловеческой тирании.
Архив рубрики: Политика
Украина как она есть.
Нынешняя наша политическая элита, не зависимо от “цвета кожи” явилась на свет Божий практически из ничего. Будучи клерками в системе управления собственностью советского государства, они очень энергично перераспределили эту собственность в своё частное владение.
Но беда то в том, что в отличии от западных капиталистов, которые добывали свои состояния в непрестанной конкурентной борьбе с государством, обществом и конкурентами на рынках, наши собственники просто мелкие воришки, которые получив как бы наследство, просто не умеют им управлять. И при таком положении дел мы просто обречены на тот упадок, в котором мы и пребываем последние десятилетия. Тот орган управления, рада, которую они создали, по существу является просто клубом собственников, и эти люди продолжают делать то одно, что они и умеют делать – воровать. Всеми мыслимыми и не мыслимыми способами, превратив этот орган просто в театр абсурда, да и просто в шоу под предводительством неустанного борца за свободу Савика Шустера.
То есть если ситуация сохранится в том виде в котором она была все эти годы, то очередные “руины” нам гарантированы. Естественно возникает вопрос – “что делать”, поскольку “кто виноват” оно как бы понятно. Думается что для того что бы что-то в обществе изменилось нужны актуальные времени идеи, и что бы эти идеи овладели массами. Собственно говоря мы говорим о возможном устройстве общества, которое бы позволило с максимальной пользой для граждан Украины, распоряжаться имеющимися в стране ресурсами. А они были очень даже высокими, на момент перехода от тяжелого совецкого прошлого, в светлое и радостное настоящее. В этом светлом настоящем наивысшей человеческой ценностью была определена незалежнисть Украины, хотя от чего и для кого она будет независимой особо не декларировалось. Достаточно было запустить жупел проклятого москаля, который точыть кров из непорочной и практически святой Украины, и толпы “национально озабоченных” граждан, проживающих в регионе, который под теми москалями почти что никогда и не был, не считая пару десятков лет, ( что по масштабам истории вообще нуль ) стали сразу носителями аутентичнои национальнои свидомости, принуждая остальную часть страны подчинится из пониманию государственной жизни. Хотя, честно говоря, никакого понимания, за всеми этими воплями как бы и не просматривается. Потому как “украина для украинцив” идея древняя как мир, и ни к чему кроме социальных крушений не приводящая.
А основной вопрос политический он есть вопрос о собственности. И вопрос этот нелицеприятно вопрошает – кому принадлежат природные ресурсы и основные средства производства в стране?
Ну и ответ почти очевиден – это все собственность граждан Украины. И в этом месте четко просвечивается жлобство националистов, которые утверждают, что эти ресурсы собственность только этнических украинцев, остальные граждане тут не при делах. Если не нравится – чемодан, вокзал и нафиг отсюда. Не говоря уже о явном правовом нигилизме такой позиции, не лишним было бы напомнить, что Украины в том виде в котором ее нам отдали советы, правители СССР слепили вовсе не по этническим признакам, и весьма многие регионы, ныне входящие в ее состав отродясь украинскими не бывали . Так что тут явно можно нарваться на серьёзное сопротивление
тех граждан Украины, которые, как и весь советский народ, в свое время, трудились на то, что бы страна стала тем, чем она была в 1990 году. Одним из ведущих государств мира. И помнится как тогдашние национальные лидеры вещали с экранов телевизоров о том, что мы кормим клятых москалив, а уж самих то себя просто запакуем чисто в шоколад. Запаковали – просто в дерьмо.
Ну и что нам с этим всем ныне делать? Типа – бачылы очка що бралы, то йиштэ щоб повылазылы…
Да в том то и дело что и не видели, и не брали. Обдурили этот несчастный народ сладкими посулами и обобрали, чисто как у Шевченка написано.
Человек как товар
Но применительно к труду, земле и деньгам этот постулат не может быть безоговорочно поддержан. Если допустить, чтобы рыночный механизм был единственной направляющей силой, определяющей судьбу человеческих существ, и их естественной средой обитания, или даже хотя бы управлял величиной и использованием покупательной силы, т.е. денег, – это приведет к гибели общества. Дело в том, что мнимый товар «рабочая сила» нельзя отбросить, использовать без разбора или даже не использовать вообще без того, чтобы на повлиять при этом на человеческий индивид, который, помимо всего остального, является носителем этого особого товара. Используя человеческую рабочую силу, система, между прочим, будет использовать некое физическое, психологическое и моральное целое, именуемое «человек» и прикрепленное к этому ярлыку. Будучи лишенными защитного панциря культурных институтов, человеческие существа погибнут от социальной обнаженности; они умрут как жертвы этого социального сдвига от своих пороков, извращений, преступлений и истощения. Природа распадется на составные элементы; окружающая среда и ландшафты будут разрушены, реки загрязнены, мир на земле подвергнется опасности, потенциал производства продуктов питания и сырья будет уничтожен. Наконец, рыночное управление покупательной силой, т.е. деньгами, будет периодически приводить к ликвидации предприятий, поскольку и недостаток, и избыток денег станут столь же разрушительными для бизнеса, как наводнения и засухи для примитивных обществ. Несомненно, рынки труда, земли и денег являются необходимыми составляющими рыночной экономики. Но ни одно общество, даже в течение самых коротких отрезков времени, не сможет выдержать последствия функционирования такой системы чисто фиктивных ценностей без соответствующей защиты своей человеческой и природной сущности и системы организации своего бизнеса от разрушительной силы этих сатанинских жерновов.
капитализм
Типичен пример алюминиевой индустрии, где поначалу братья Черные захватывали отдельные заводы, а уже потом они были объединены в две крупные корпорации «РУСАЛ» и «СУАЛ» Олегом Дерипаской и Виктором Вексельбергом, которые в процессе этих перипетий стали миллиардерами.
В отличие от этого в нефтяной и никелевой индустрии концерны создавались указами президента Ельцина и только потом продавались на аукционах Ходорковскому, Березовскому с Абрамовичем, Фридману с Вексельбергом и Блаватником, Потанину с Прохоровым. Несколько по иному, но все же централизованно создавались «ЛУКОЙЛ» и «СУРГУТНЕФТЕГАЗ». Но так или иначе, буквально за считанные годы российская промышленность стала сферой доминирования крупных концернов — олигополий.
Итак, наш капитализм — в отличие от капитализма в других развитых странах — стадии свободной конкуренции не проходил и сразу сложился как преимущественно капитализм немногих крупных концернов в каждой из ключевых отраслей промышленности, тогда как малый и средний бизнес занимают непропорционально малое место. В марксистских терминах это монополистический капитализм, а в терминах западной науки — капитализм олигополий, или олигархический капитализм.
Это строй, при котором на каждом крупном рынке, в каждой ведущей отрасли господствуют несколько крупных компаний, которые контролируют рынок, практически делят его между собой, господствуют над ценообразованием.
Это значит, прежде всего, что цены у нас не равновесные, не конкурентные, а высокие, намного выше конкурентных. И повышаются они всякий раз, когда для этого есть предлог, а не только потому, что действительно увеличился спрос или возросли издержки. Например, то, что сейчас делается с ценами на бензин внутри страны, — типичный результат сложившейся олигополии в области добычи, переработки и продажи нефти. В других отраслях сложилась приблизительно такая же ситуация.
Короче говоря, олигополистическая структура экономики служит постоянно действующим, а в настоящее время и главным фактором хронической инфляции и, следовательно, также фактором торможения экономического роста, так как неоправданный рост цен заведомо сужает внутренний рынок.
Далее. Согласно западной экономической теории, олигополия — это не тот строй, который обеспечивает наиболее эффективные, оптимальные экономические решения. В последнем аналитическом докладе Всемирного банка о нашей экономике («От экономики переходного периода к экономике развития», апрель 2004 года) так и говорится: крупные российские концерны менее эффективны, даже если их сравнивать с нашими же предприятиями средней величины.
лидеры
Дж. Батлер настаивает на том, что травматическое повторение инфантильного желания слияния угрожает субъекту распадом и приводит не более чем к смене властных приоритетов субъекта, а предшествующее ему «само-умерщвление, стремящееся перенаправить настойчивую телесность самосознания, учреждает нечистую совесть»1
Поэтому несмотря на современную
политическую ангажированность украинской мужской телесности, невозможно
однозначно утверждать, что ее раны имеют исключительно внешнее
происхождение – как и ответить на вопрос о происхождении раны на теле
катера: ведь порез, в отличие от татуировки как гарантии включения
субъекта в «(виртуальный) символический порядок»12, призван утвердить
чистую реальность
Нац. патология
неотрефлектированность утраты иллюзии обретения маскулинности
имперского типа в украинском постколониальном культурном пространстве
приводит к меланхолии мазохистского типа, в связи с чем «наиболее
развернутый дискурс о мазохизме хотя бы опосредованно и “погранично”
связан с украинским дискурсивным пространством»9. Эта связь реализуется,
на наш взгляд, в творчестве Л. фон Захер-Мазоха, Г. Сковороды, Т. Шевченко и
других культовых для украинской культуры фигур, а ее апофеозом становится
концепция «малороссийского мазохизма» Ю. Винничука.
В этом контексте отнюдь не случайно массовое повторение констатации
мазохизма – «разом нас багато» (укр. «вместе нас много»), рефрена ставшей
гимном Майдана песни группы Грин Джолы. С помощью подобных технологий
учреждается «бессознательное самой власти, в ее травматической и продуктивной
пошаговой повторяемости»10, ведь любая диверсия легко инвертируется
и – тем самым – не препятствует, но, напротив, способствует утверждению
власти.
оптимизм
Перед лицом духовных проблем он поверхностен и легкомыслен; он не видит ни их глубины, ни их размаха, а потому легко принимает пустую видимость за подлинную реальность. Вот почему он не видит ни лучей, ни знамений Божиих. И потому его “оптимизм” — физиологически объясним и душевно мотивирован, но предметно и метафизически не обоснован; и ответственности за него он не принимает. Его “оптимизм” есть проявление личной мечтательности или даже заносчивости; он может привести к сущим нелепостям; и его уверенные разглагольствования имеют веса не больше, чем стрекотание кузнечика…
деньги
Этому упрощенному миру нужен был свой язык. Ему нужен был наглядный символ, заменяющий собой число, посредством которого можно было бы одновременно распределять и власть, и благосостояние. Он нашел такой символ – это деньги.
……..следовательно, и поддающимися купле-продаже. Деньги поглотили человеческую плоть и чувство любви, искусство, промышленность, всю материю. Деньгам, которые стали неуловимыми и безличными, деньгам, поддерживающим анонимные общества, негласно поставляющим оружие для ведения войн, удалось осуществить то, чего не смогли добиться ни власть, ни случай: внедрить в сердце человека старую как мир абсурдную мечту о диком, непреодолимом и ненаказуемом обладании покорной материей, которую, по желанию, можно бесконечно приумножать.
кризисы
- только кризисы побуждают большинство людей к размышлению. Всегда ли мы будем столь тяжелыми на подъем? Всегда ли нужны ощутимые встряски тела и души, чтобы мы заметили, что вот в этих городах, в головах этих молчаливых людей, живущих в мире уже ничего не выражающих слов и ничего не значащих жестов, – всюду и всегда существует невидимая глазу драма? Кризис? Но как можно не чувствовать себя в состоянии нескончаемого кризиса, когда мир при малейшем усилии, направленном на его улучшение, трещит по швам?
