деньги

Сами Ротшильды были кем угодно, но только не пацифи­стами; они нажили свое состояние, финансируя войны, они были абсолютно невосприимчивы к моральным аргументам и ничего не имели против войн небольших, коротких и локальных. Но если бы всеобщая война между ве­ликими державами дезорганизовала финансовые основы системы, то ком­мерческим интересам Ротшильдов был бы нанесен ущерб. Таким образом, сама логика событий отвела им эту роль — сохранять необходимые усло­вия мира в эпоху революционной трансформации, которую переживали то­гда народы нашей планеты.

Теги: финансы, политика

 

введение

“…мировоззрение это должно измениться, не может не измениться, если человечество хочет выжить. … здание нового мировоззрения еще предстоит строить”.

“…всякий объект сохраняет свои структурные и функциональные свойства лишь при определенных значениях параметров внешней среды”.

Что такое экомайнд? Социальня доктрина, учение, религия, система ценностей? Скорее всего это состояние сознания производное от определенных ответов на все вышеперечисленные моменты.
Всякое сознание сопряжено со средой в которой оно разворачивает, реализует (делает реальным) себя. Эта среда не есть природная среда, а есть пространство культуры, в которой природная среда присутствует в “снятом виде”. Но, тем самым, естественная среда подчинена, детерминирована архитектоникой пространства культуры.
( в конце XIX в. этот термин попал в большую науку благодаря немецкому биологу Э.Геккелю, издавшему в 1886 г. труд “Всеобщая морфология организмов”. В этом труде экологией названа наука об отношениях организмов к окружающей среде. Причем окружающую среду Геккель понимал как совокупность всех условий существования организма. Вне окружающей среды, считал он, организм существовать не может.)

Далее следует уяснить, что сама культура определена базовыми, то есть основными, доминирующими ценностями данного времени и места. И тут мы имеем реальную проблему, состоящую в том, что эти ценности нам прививают без нашего на то ведома. С нашей точки зрения вопрос манипуляции сводится именно к навязыванию человеку определенной системы ценностей. В случае удачного внедрения, человек поступает как бы согласно своим собственным желаниям, не замечая того, что то, чего он желает, было определено другими, заинтересованными в этом людьми и организациями. Например советскому человеку внедрялись в сознание такие ценности как джинсы и кока кола. Не смотря на видимую мизерность этих вещей, эти ценности в дальнейшем развились в буржуазную, потребительскую идеологию, которая позволила достаточно просто демотировать одну из мощнейших империй того времени.
Под экологией мы понимаем учение о единстве и целостности среды и человека. Состояние природной среды в которой разворачивается пространство культуры, есть ни что иное как состояние сознания человека. Разорванное, шизоидное сознание, лишенное смысла и цели сознание, реализует себя в пространстве природы и культуры, превращая природу в нечто столь же бессмысленное и бесцельное как и оно само. Говоря более строго, такое разделение на природу и человека не корректно, потому как природа, есть природой самого человека. С этой точки зрения мы видим, что борьба “традиционных” зеленых с проявлениями вандализма в отношении природы и не могла принести ничего иного, кроме того что принесла. То есть практически ничего. Нынешний экологический кризис – это кризис цивилизации, основанной на приоритете материального потребления и отсутствии целостного мировоззрения, интегрирующего природу и человека в единый организм. Отождествление себя со своей собственностью, выведение своего достоинства и смысла из того, что я имею и вытекающая отсюда власть над неимущими, необходимо должны привести к истощению и разрушению человека, всех его, природного и культурного, тел. Дело тут не в самих материальных ценностях, а в том что их рассматривают и переживают как нечто смыслообразующее, как некую высшую, сакральную ценность. “Собственность священна”. Смысл человека вынесен вне его самого, это то, что определено как отчуждение. Человек отчужден от себя самого, его существо помещено в собственность, а он сам пустой и ненужный ни себе, ни своим ближним, ни природе, которая тоже становится чужой ему, до того момента, пока он ее не приобретет в собственность. А то, что не мое, то просто некий безразличный фон, некая индифферентная среда, состояния которой меня не касаются. Такое понимание приводит нас к мысли, что восстановление природной составляющей возможно только через возвращение человека “к себе” и ныне это возвращение мы можем видеть во все возрастающем культе молодого и здорового тела. И поскольку состояние тела в большой мере зависит от качества среды, то общественное сознание пытается как-то решать возникающие в этой области проблемы. Конечно это только тенденция, но тенденция положительная. В нынешних попытках вернуть сознание к пантеизму, в частности в варианте так называемой глубинной экологии, не смотря на то, что природа видится как пронизанная высшим разумом и разворачивается как личная жизнь субъекта Земля, ( или Гея ) остается и даже усиливается противопоставление этого бытия существованию человека. По видимому, вычленение человека из природы, через возникновение рефлексивного акта, создающего ощущение “Я” создает отношение контрадикторности к тому, что не является “Я”. Практически вся европейская история развивалась как утверждение “Я” над “не – Я” и человек настырно размышлял над тем как победить, подчинить себе это “не – Я”, или как иногда говорили “внешнюю природу”. Но подчиняя себе эту внешнюю природу человек лишил её основного её качества – жизни, потому что ему нужна не природа как таковая а энергия и материал, которые он получает при ее деструкции, или попросту убийстве. Сегодня деструкция биосферы зашла на столько далеко, что начинает разрушаться и геосфера, потому как никакой непроходимой границы между этими сферами не существует, и все они просто некие, произвольно выделенные нами уровни сложности, в тотальности единого организма планеты. Обобщая мы делаем следующее утверждение. Спасение планеты и той формы жизни, которая делает возможным существование и главное, развитие человека состоит в том, что мы должны поменять свое отношение к самим себе. Для того что бы выжить необходимо отказаться от так называемого буржуазного индивидуализма, от культивирования либералистски самовлюбленного эгоиста в пользу существа универсального, несущего в себе ответственность перед тем миром, который и есть его единственный дом и его реальное, настоящее “Я”, а не тот немощный симулякр, который сегодня болезненно мечется в поисках собственной укорененности в бытие. Хотя, в действительности, он просто бежит от скуки и депрессии, поскольку ему не понятна та тоска и беспокойство, которые денно и нощно терзают его сознание, пытаясь заглушить их не менее болезненными, или, точнее, больными желаниями и стремлениями.
Проблема усугубляется тем, что существуют достаточно могущественные силы, заинтересованные в том что бы человек оставался в состоянии легкой прострации, потому что в таком состоянии он легко может быть подчинен тем целям, которые преследуют эти силы в отношении большинства человечества.
Мы не будем ничего мистифицировать или искать некий “всемирный заговор”. От нас требуются всего два, достаточно простые действа – что бы мы непрестанно что-то покупали, и, когда приходит время, избирали себе власть, то есть голосовали. Это два рога священной коровы демократии, за любое посягательство на которую, натовские бомбардировщики очень быстро восстановят “статус кво”. Разумеется, сами по себе эти действия, шопинг и голосование, очень даже приятные и вовсе не губительные действа, если не считать той малости, что они требуют от нас непрестанного добывания средств, что и вынуждает нас продавать себя на рынке труда, как самый заурядный товар. То есть, человек непрестанно всю жизнь трудится, что бы присвоить себе это самое “не Я”, с которым, за неимением лучшего, он себя отождествляет.
Экология сознания – это попытка повернуть человека “к себе”, где под “собой”, как мы выше отметили, мы понимаем некую органическую целостность культуры и природы. Личной культуры и личной природы в первую очередь. Будем под личной культурой понимать содержание моего сознания, а под личной природой мое собственное живое тело. И далее мы попытаемся понять, что это значит – “мое” сознание и “мое” тело. Что тут кому принадлежит. Но это в другом месте. А в данном тексте важно, как было показано выше, отметить, что как содержание сознания, так и качества тела, все это формируется заинтересованными силами. Естественно, с целью вынудить меня покупать то, что продается и выбирать то, что выбирается. Все до банального просто. В этой истории нет только меня, и это не смотря на все крики о свободе личности, которая сведена к той же необходимости покупать и избирать, с надеждой на “лучшие времена”, которые большинство встречает уже в доме для престарелых. Таким образом, моя жизнь имеет туже траекторию, что и любая другая вещь нашего чудного мира. А то что может и должно отличать меня, как существа сознающего свою разумность и смертность, от всего иного, именно способность творить, у меня, как покупателя и избирателя, полностью отсутствует. Речь тут не о искусстве и около, речь о способности и необходимости творить себя. Тут можно вспомнить Сартра, с его утверждением, что человек есть только проект, в отличии от всего остального, которое уже свершилось, и тем самым есть просто нечто мертвое.
И так. Экология сознания – это попытка построить свой дом и быть у себя дома, через творение себя, раскрывая те скрытые потенции и измерения, которые прозревались теми, кто шел к себе, и которых мир, не смотря на все свои старания, так и не поймал. И только такое, понимающее свою универсальность существо, может формировать, столь же живую среду, как свое собственное универсальное тело. Если же человечество не сумеет отойти от своей страсти к вещам и воли к власти, то оно обрекает себя на вымирание или немощное прозябание на уровне чистой борьбы за выживание, как это неоднократно и талантливо было показано в голивудских фильмах о нашем “светлом будущем”.

 

Die Welt mit ist dem Menschen gemessen

Der Gott hat den Menschen, und die Welt nur sein Mittwoch geschaffen. Deshalb die Welt соразмерен dem Menschen. Aber warum ist”der Mensch”dies”, eben es ist der Mensch dem Gott warum nötig. Der Mensch kann von etwas unnütz nicht sein, wenn ja unter ihn, eine ganze Welt angepasst haben. Es gibt die Verdächtigung, dass der Schöpfer mittels des Menschen erkennt (realisiert, macht reale) sich im Raum-Zeit. Und deshalb hat der Mensch ein Bewusstsein, das moralische Gefühl, die Fähigkeit zu leiden und zu genießen. Aber im Wesentlichen ist es über den Menschen nicht möglich, zu fragen, warum ist er dies. Weil wie, in sich, er”etwas”nicht ist, und ist gewiss unbeschränkt, es kann auch unendlich, die Möglichkeit des Entstehens, der Entwicklung. Für diesen ein Paar Tausende Jahre unserer Existenz haben wir zu явленности eine ganze Welt gebracht, und andererseits blieben ganz solche verwundbar, leidenden, вожделеющими und mögend. Eben es ist unser Wesen, unseren Sinn und das Ziel. Wir hier, gerade dazu, was zu leiden, gern zu haben, zu hassen und zu genießen. Übrig nur die Mittel dazu. Und diese Qualitäten, wir realisieren hauptsächlich in Bezug auf unsere anderen Mitmenschen, der Männer und der Frauen. “Wo sich zwei, oder drei, in den Namen mein, dort und mich mit ihnen versammeln werden”.

 

сознание

В начале двадцатого века один из западный философов-прагматиков сказал: «Ум – это материя, видимая изнутри, а материя – это ум, видимый снаружи». Отсюда следует, что ум и материя в действительности не отличаются друг от друга. Вселенная фактически представляет собой одну и ту же сущность, которая проявляется в двух категориях. Одна категория – это внутренний мир сознания. Другая – «внешний» мир. Вместе они образуют единое целое. Однако подобное представление ставит перед нами проклятый вопрос: почему это единство претерпевает муки рождения и смерти?

 

Диалектика рационального

Единственно чему хотят научиться люди у природы, так это тому, как ее использовать для того, чтобы полностью поработить и ее, и человека. Ничто иное не имеет значения. Беспощадно уже и по отношению к самому себе Просвещение выжигает даже последние остатки чувства собственного достоинства.

 

наброски от автора

Судя по опыту развитых стран, по мере развития информационных технологий компьютерной эпохи отчуждение индустриального общества все же постепенно смягчается – растет влияние групп, не входящих в правящую элиту, “вертикализация” общества снижается, становится менее напряженной демо-графическая ситуация

От вас зависит, будет будущее общество принадлежать узкой информационной олигархии (владельцам и конструкторам виртуальной реальности) или сообщества творческих и грамотных людей сумеют взять информационные технологии под контроль и поставить их на службу своего творчества. В этом случае информационное общество станет творческим (креативным), что будет принципиально отличать его от предыдущих форм человеческой цивилизации

Целенаправленная политика демонополизации и экологический контроль за качеством потребления невозможны без вмешательства общества в отношения собственности, без общественного регулирования экономики, то есть без элементов социализма в изначальном, небольшевистском значении этого слова.

И в то же время Россия находится в более благоприятном положении, чем страны Запада. Наше население еще не успело окончательно отравиться ценностями “общества потребления”, а уровень общей культуры позволяет успешно осваивать современные технологии.

Развитие таких небольших самоуправляющихся, оснащенных современными информационными и энергосберегающими технологиями общин, общественных организаций, субкультур, координирующих свою деятельность, связанных общими принципами, среди которых гармония с природой должна стоять на первом месте – это и есть путь к новому обществу, снимающему нагрузку на природную среду при сохранении нынешнего уровня материального комфорта и обеспечивающего безграничные возможности для развития человеческого духа.

 

экология

Природа – носительница и держательница объективных ценностей. Земля существовала до появления человека; и было бы абсурдно, например, говорить, что появление человека сделало ценным то или иное существо в эволюционизирующей экосистеме: ценностные отношения формируются на уровне биологической организации материи задолго до появления человека. Следовательно, люди в своей оценке природы должны следовать самой природе. В самой природе есть «пред-ценности», которые как бы воспламеняются человеческим интересом. Холмс Ролстон приводит следующий перечень ценностей природы: жизнеподдерживающая, экономическая, эстетическая, историческая, научная, религиозная, культурно-символическая, терапевтическая и т.д.  В иерархии ценностей экологической этики (как синтеза биоцентризма и антропоцентризма) высшую позицию занимает категория жизни, охватывающая как жизнь человека, так и жизнь природы.

Масштабное обезлесение в бассейне реки Янцзы (с 1950 года площадь, занимаемая лесом, сократилась более чем наполовину) вызвало в 1998 году крупное наводнение в Китае, в результате которого погибли десятки тысяч людей.

редерик Грегори справедливо замечает, что «перед лицом экологического кризиса радикальное отделение науки от религии представляется интеллектуальной роскошью, которую человечество не может себе позволить».

Сколько бы мы не призывали беречь природу, это мало что изменит в нынешней экологической ситуации, коль скоро в ценностной иерархии обладание значит больше, чем само бытие, а преобразование мира – больше, чем содержание бытия.

Blogged with Flock

 

манипулирование

«Ведь никакая этическая модель не в состоянии дать реальный, то есть внутренне непротиворечивый для самой себя, ответ по ключевой национал-государственнической проблеме, которая как раз и состоит в допустимости и границах «подавления» личности – аппаратом власти и управления, и наоборот, а также в проблеме установления и защиты территориальных границ с использованием зачастую далеко не самых моральных средств и методов”.

А кто вообще выстраивает те модели национал – государственной идеологии. Если бы ее можно было выстроить, то она давно бы уже была. Но дело в том, что национальное, особенно в наше время смешения «времен и народов», попросту используется как политический инструмент для решения своих узко корпоративных задач. Уже в древнем Риме правители понимали, что покоренным народам следует оставить их обычаи и их собственных богов. Национальное никому и никогда не мешало. Но вот национальная интеллигенция совсем другое дело. Вот цитата от весьма тонкого специалиста в области идеологии Грамши.
«Именно создание и распространение идеологий, установление или подрыв гегемонии того или иного класса – главный смысл существования интеллигенции – установлении гегемонии через идеологию. Именно создание и распространение идеологий, установление или подрыв гегемонии того или иного класса – главный смысл существования интеллигенции». И мы без труда можем отследить пути интеллигенции в наше время. Уже на уровне образования, в бытность свою студентом, интеллигент становится беспринципным и продажной личностью, которую без особых расходов использует каждый, кто заплатит пару долбанных «серебряников». Далее, уже в ипостаси ученых и деятелей культуры, эти личности самозабвенно разрушают своих бывших хозяев, если только кто предложит чего побольше. Или лелея мечту самим прорваться к кормушке. В постсоветских пространствах, на волне падения государства, к власти пришли деятели культуры и искусства. Правда, с ними очень быстро разобрались. Толи как в Грузии «замочили» своего вождя, толи просто убрали с глаз долой. Но по линии культуры эта интеллигенция напирала в основном именно на национальный мозоль. Идея проста как мычание. Мы вот такие особенные и одаренные. Мы столько страдали, потому что нами руководили всякие пришлые подонки. Где шестеренки пробуксовуют можно запустить этих коварных евреев. Вот как только к власти придут «наши», то сразу будет нам счастье, и будем мы купаться в кока-коле и хотдогах, будем ездить на шикарных авто, и девушки будут нас любить просто толпами. Кого Бог хочет наказать, того лишает разума. Даже писать об этом скучно. А ведь работает. И толпы все также рьяно бросаются в бой за чужие деньги и дела. Волна отхлынет, и дела их оказываются еще хуже, чем были, но, им популярно разъясняют все те же интеллигенты, что враг хитер и коварен, что он тут вот рядом с нашим забором, роет скрытые проходы и всячески разрушает наше счастье.
И с этим ничего не поделать, пока будет идти война за собственность. Пока богатство будет высшим приоритетом и единственным смыслом жизни, люди будут «гибнуть за метал», на огромных полях сражений, принося гекатомбы жизней ради того, что бы кучка людей могла чувствовать себя «хозяевами мира».
И как тут не отметить, что то, что их гонит под пули, ядовитые газы и ядерные взрывы, это простой соблазн обещанием возможности тоже попасть в «хозяева жизни», пусть даже на уровне улицы или города. Сколько бы не говорили о манипуляции общественным сознанием в основе всякой манипуляции лежит именно соблазн. Где-то в своей сокровенной глубине человек соблазняется «халявой» и мчится голосовать за банкиров и крупных собственников, в душе ненавидя олигархов, но почти что полное отсутствии нравственных критериев в отношении собственных мотиваций, толкает его в мышеловку с так привлекательным и желаемым сыром. Хотя, на хрена разумному существу мобила за полторы миллиона баксов….

 

слово

для первых наивных, не тронутых рефлексией выражений языкового мышления, как и для мифологического мыпшения, характерно то, что содержание «вещи» и содержание «знака» не вполне отчетливо разделены, индифферентно переходят друг в друга. Имя вещи и вещь как таковая неотделимы друг от друга; образ или слово таят в себе магическую силу, позволяющую проникать в сущность вещи

 

нуль-регулятор

Здесь уместно привести пример из “Структурной антропологии” Леви-Строса, касающийся пространственного размещения строений у племени виннебаго. Это племя подразделяется на две подгруппы – “те, кто сверху” и “те, кто снизу”. Когда просят кого-либо из племени нарисовать на листе бумаги или начертать на песке план поселения (пространственное размещение хижин), получают два различных ответа в зависимости от принадлежности к подгруппе. Та и другая подгруппа воспринимают свою деревню в виде круга. Но для одной подгруппы внутри этого круга помещается другой круг центральных построек, то есть на плане это выглядит как две концентрические окружности. Другая подгруппа расчленяет окружность надвое четкой линией. Другими словами, член первой подгруппы (назовем ее “консервативно-корпоративной”) воспринимает план деревни в виде кольца домов, более или менее симметрично расположенных вокруг центрального храма, а член второй (“революционно-антагонистической”) воспринимает ее как два скопления домов, разделенных невидимой границей…[4] Леви-Строс, комментируя этот пример, подчеркивает, что он не должен привести нас к культур-релятивизму, в соответствии с которым восприятие социального пространства зависит от принадлежности наблюдателя к определенной группе. Расщепление на разные восприятия предполагает скрытую референцию к некоей константе – не объективной актуальной диспозиции строений, но травматическому стержню, фундаментальному антагонизму, который жители деревни не способны были символизировать, осваивать, адаптировать. Два разных восприятия при составлении плана – это всего лишь две взаимоисключающие попытки справиться с этим травмирующим антагонизмом, залечить раны через сбалансированную символическую структуру. Необходимо добавить, что точно так же обстоит дело с различиями по полу. “Мужское” и “женское” соотносятся как две конфигурации домов в деревне, которую описал Леви-Строс. Чтобы рассеять иллюзию, будто наш развитой мир не руководствуется той же самой логикой, достаточно вспомнить расщепление нашего политического пространства на левое и правое. Левые и правые ведут себя точно так же, как члены двух разных подгрупп леви-стросовской деревни. Они не только занимают разные места внутри политического пространства, каждый из этих двух крыльев по-своему воспринимает диспозицию политического пространства: левые как поле, расщепленное неким фундаментальным антагонизмом, а правые – как органическое единство общества, нарушаемое только внешним интервентом.
Однако Леви-Строс делает существенное замечание. Поскольку две подгруппы объединены в одно племя, живущее в одной деревне, эта идентичность должна быть каким-то образом символически описана. Но как, если все символические институты находятся под влиянием фундаментального антагонизма? Это означающее Леви-Строс называет “ноль-институцией”; это своеобразный контрапункт знаменитой “мана”, пустому означающему, не имеющему определяющего значения, поскольку означает только наличие значения как такового (в противовес его отсутствию). Это специфическая институция, не имеющая позитивной функции; единственная ее функция – чисто негативная: сигнализировать о присутствии и актуальности социальной данности в противовес ее отсутствию, то есть досоциальному хаосу. Референция к этой ноль-институции позволяет членам племени ощущать себя принадлежащими единому племени. И в этом случае разве не является эта ноль-институция идеологией в самом своем чистом виде, то есть непосредственным воплощением идеологической функции обеспечения нейтрального всеобъемлющего пространства, в котором сглаживается социальный антагонизм и в котором все члены общества могут видеть друг в друге соплеменника? И не является ли борьба за гегемонию борьбой за то, как будет в свою очередь сверхдетерминирована эта ноль-институция? Приведу конкретный пример. Современное понятие нации является именно такой ноль-институцией, которая возникает вместе с растворением социальных связей, укорененных в непосредственных семейных или традиционных символических матрицах – то есть когда в результате модернизации социальные институты все дальше и дальше уходят от традиции и все больше и больше начинают зависеть от договора[5]. Особенно важно здесь отметить тот факт, что национальная идентичность ощущается по крайней мере в минимальной степени как естественная, как порождение “крови и почвы” и в этом качестве противоположная искусственным порождениям социальных институтов (государственная принадлежность, профессия и т.д.). Домодерные институты функционировали как натурализованные символические сущности (как институты, укорененные в незыблемых традициях), а современные воспринимаются как социальные артефакты. Возникла необходимость в “натурализованной” ноль-институции, которая могла бы стать их нейтральной общей основой.
Возвращаясь к половому различию, я рискую выдвинуть гипотезу, что, вероятно, та же логика ноль-институции может быть применена не только к общественным сообществам, но также и к антагонистическим группам. Что, если половое различие является в конечном итоге своего рода ноль-институцией социального расщепления человечества, минимальным ноль-различием, расщеплением, которое, прежде чем сигнализировать о каком бы то ни было социальном различии, сигнализирует само это различие как таковое? В таком случае борьба за гегемонию опять-таки является борьбой за то, как это ноль-различие будет сверхдетерминировано другими частными социальными различиями. [Именно против такого фона следует прочитывать важную, хотя обычно не замечаемую, особенность лакановской схемы означающего. Лакан заменяет стандартную схему Соссюра (над чертой - слово "arbor", под чертой - рисунок дерева) своим рисунком: над чертой он пишет одно над другим слова "homme" и "femme", а под чертой он размещает два одинаковых рисунка двери. Чтобы подчеркнуть дифференциальный характер означающего, Лакан сначала заменяет единственную схему Соссюра парой означающих, мужчиной и женщиной, сексуальным различием; но подлинный сюрприз состоит в том, что на уровне воображаемого рефрента, нет никакого отличия (т.е. в итоге мы получаем не какой-то индекс сексуального различия, схематичный рисунок, который обычно помещают на дверях уборных, но ту же самую дверь, нарисованную дважды). Можно ли утверждать, что сексуальное различие означает не какую-то биологическую оппозицию, основанную не "реальных" свойствах, а вполне символическую оппозицию, которой в обозначенных объектах не соответствует ничего, кроме Реального некоего неопределенного Икс, которое ускальзывает от символизации?]
Возвратимся к примеру Леви-Строса с рисунками деревни. [Здесь можно увидеть, как Реальное вмешивается посредством анаморфоза. Первоначально мы имеем "действительное", "объективно" существующее расположение домов, а затем две различных его символизации, анаморфически искажающие действительное расположение.] Реальное здесь – не окружающие предметы, а травматический стержень социального антагонизма, который искажает взгляд членов племени на антагонизм, актуальный в их сегодняшней жизни. Таким образом, Реальное – дезавуированный Икс, благодаря которому так или иначе оформляется наше видение реальности, [который анаморфически искажает наше видение реальности. (И, между прочим, этот трехуровневый диспозитив строго соответствует фрейдовскому трехуровневому диспозитиву сновидения.

библиотека философии – Жижек С. “Матрица” или две стороны извращения